Севинье (уверенно). Для вас это было не банальное приключение, как вы пытались внушить Остосу и нам, а необузданная страсть.

Жозефа (слабо улыбаясь). Необузданная! (Вызывающе.) Да! Я его люблю.

Севинье. Спасибо.

Жозефа. А вам-то что за дело до этого?

Севинье (обстоятельно). Все яснее ясного – вы его любите, его жизнь в опасности, и вы убиваете Остоса.

Жозефа (потерянно). Нет. Нет.

Севинье (наигранно добродушно). Сознайтесь же. Любовная драма. Присяжные в таких случаях очень снисходительны.

Жозефа. Нет! Нет! Поверьте мне!

Севинье (очень жестко). Я не могу вам больше верить. Вы мне только что солгали.

Жозефа. Ну, самую малость.

Севинье. Вы что же, считаете юристов дураками? Кто-то проходит по коридору, открывает дверь, стреляет и спокойно уходит?

Жозефа (страстно). Так и было!

Севинье. Будьте рассудительны!

Жозефа. Клянусь, это правда!

Севинье (с иронией). Головой своего отца? Бедный, бедный папа!

Жозефа. Ох!

Севинье. Вы узнали того, кто стрелял?

Жозефа. Нет, это был темный силуэт.

Севинье. Разумеется.

Жозефа. Я сразу же упала в обморок.

Севинье. Может быть, это был политический противник Остоса? А?

Жозефа. Да будет вам!

Севинье. Или тот, с кем он дрался на ножах?

Жозефа. Пепе? Да что вы! Они потом стали – водой не разольешь.

Севинье (меняя тактику). У кого еще был ключ от вашей комнаты?

Жозефа. Больше ни у кого. Даже у Мигеля не было.

Севинье (иезуитски). И даже у вашего нового любовника?

Жозефа (яростно). Пусть я не пример добродетели, как вы мне уже не один раз дали понять! Но я вправе знать, кто входит в мою дверь!

Севинье. Тогда как же этот человек ее открыл?

Жозефа. Не знаю.

Севинье (саркастически). У него были ключи от всех комнат дома, без сомнения!