Севинье. Не генеральный, а районный.

Антуанетта (разочарованно). Тоже неплохо.

Севинье (озабоченно). Как неприятно. Я обещал Рошфору.

Антуанетта. Ты согласился или нет?

Севинье. Рошфор – старый друг, и я его очень люблю.

Антуанетта. Так ты согласился, да или нет?

Севинье. Он уедет в Альби, и раньше чем через полгода мы не увидимся.

Антуанетта. Неужели ты станешь выбирать между парижским прокурором и провинциальным следователем?

Севинье. Нет, это некрасиво!

Антуанетта (передразнивая мужа). «Свобода выбора предполагает необходимость быть на стороне правосудия».

Севинье. Сама звони Рошфору.

Антуанетта. Храбрости не хватает?

Севинье. Мне неприятно его огорчать. А тебе – все равно.

Антуанетта. Абсолютно!.. Когда ты думаешь освободиться сегодня вечером?

Севинье. Не знаю, дорогая. Надеюсь, часам к восьми… Надеюсь.

Антуанетта (искренне и нежно). Как долго! Я так без тебя скучаю!

Севинье (тронут). Женушка моя! (Обнимает ее.) Знаешь, до встречи с тобой я не знал, что такое любовь!

Антуанетта. Я тоже не знала. (Весело.) Но примерно так ее представляла!

Севинье. Любимая!

Антуанетта. Поцелуй меня!

Севинье. Тогда за дверью. Если кто и войдет, нас не увидят.

Антуанетта (мужу, собирающемуся ее поцеловать). Ты пробьешься? Станешь знаменитым следователем? Переберешься на другой этаж?

Севинье (почти яростно). А ты думаешь, что мне не надоело наше прозябание, наш дом без лифта, наша машина, которая разваливается на ходу, твоя шубка – имитация из искусственного меха, думаешь – нет?

Антуанетта. Не нервничай, все не так страшно.

Севинье. Как вспомню об этом кретине Пароди, который стал генеральным прокурором!

Антуанетта. Да, но как он спину гнул!

Севинье. Что касается спины, то я согнусь в три погибели! Побью все рекорды по лизанию башмаков!