Исаак. Сейчас вы это увидите. Карлос, где сеньора?

Дон Карлос указывает на дверь.

Ага, в соседней комнате?

Дон Антоньо. Если эта сеньора действительно здесь, то, вероятно, я ей нужен для того, чтобы проводить ее к одному моему близкому другу, который давно в нее влюблен.

Исаак. Ничего подобного, смею вас уверить. Она желает вас, и только вас. Сколько хлопот, чтобы вас уговорить взять красивую девушку, которая умирает от любви к вам!

Дон Антоньо. Но я не питаю никаких чувств к этой девушке.

Исаак. И питаете их к Луисе, не правда ли? Но, поверьте моему слову, Антоньо, там у вас нет никаких надежд. Так лучше уж воспользуйтесь добром, которое само плывет вам в руки.

Дон Антоньо. А вам позволила бы совесть оттеснять друга?

Исаак. Ха! В любви с совестью считаются не больше, чем в политике. Вы навряд ли честный малый, если любовь неспособна превратить вас в каналью. Так войдите же и поговорите с ней по крайней мере.

Дон Антоньо. Ну что ж, против этого я не возражаю.

Исаак (отворяет дверь). Вот… вот она стоит у окна… Входите, смелей! (Вталкивает и неплотно прикрывает дверь.) Ну, Карлос, теперь я его подцеплю, будьте покойны! Дайте-ка я понаблюдаю, как у них идут дела. Эге, вид у него прямо-таки обалделый! А вот она с ним нежничает. Смотрите, Карлос, он начинает сдавать. Ай-ай, скоро он забудет про совесть.

Дон Карлос. Смотрите, они смеются оба!

Исаак. Действительно! Да-да, смеются над этим милым другом, о котором он говорил! Оставили беднягу с носом.

Дон Карлос. Вот он целует ей руку.

Исаак. Да-да, честное слово, у них полное согласие! Попался, влип! Дорогой Карлос, дело сделано. Ох уж эта хитроумная моя голова! Я Макьявелли, истинный Макьявелли!

Дон Карлос. Я слышу, вас кто-то спрашивает. Пойду посмотрю, кто это. (Уходит.)

Возвращаются дон Антоньо и донья Луиса.