— О, я и не подозревал, что вы имели в виду это место.

— Цена возросла?

— Возможно, — сказал он, снова разглядывая меня в зеркало. Я расплатился, и он спросил: — Вы что, собираетесь здесь работать?

— Почему вы так думаете?

— Чокнутый не стал бы торговаться.

— Они не чокнутые, — сказал я. Потом поправился: — Мы не чокнутые.

— Может, вы и нет, — сказал водитель и отвернулся, заканчивая разговор.

Я вышел из такси, и оно отъехало. В кованой ограде был проход. Я пошел по битумной дорожке, которая выглядела как новенькая, и увидел, что она огибает дом, проходит под навесом в стиле девятнадцатого века и идет дальше. Мой взгляд упал на гараж из темного дерева, рассчитанный не на одну машину и явно более поздней постройки, чем дом. Рядом с навесом двое мускулистых молодых мужчин в теннисках и рабочей одежде защитного цвета мыли зеленый фургон. Они взглянули на меня — и снова занялись работой. Это, вероятно, были Роберт О'Хара и Уильям Мерривейл, хотя я не смог бы сказать, кто из них кто. В их досье не было фотографий.

Вход в здание располагался под навесом. Я поднялся по трем ступенькам к замысловатой деревянной двери, позвонил и с минуту постоял в ожидании ответа. Потом один из мужчин крикнул из-за фургона:

— Входите. Канцелярия справа.

— Спасибо, — сказал я и, толкнув дверь, вошел.

Дом был наполнен эхом. Таким было мое первое впечатление, и оно не исчезло и впоследствии. Здесь вас не оставляло ощущение, будто эхо отдается вот за этим поворотом, спускается вот по этому ближайшему к вам коридору или поднимается вот по этой стене к потолку. Какими бы тихими ни были ваши шаги — приглушаемые ковром или намеренно осторожные, — эхо не исчезало. Оно существовало само по себе и не зависело ни от каких причин.

Канцелярия находилась справа, как и сказал тот мужчина.