Входят Астров и Телегин. В руках у Телегина гитара. Они наблюдают как Войницкий, все еще не замечая их, наливает себе стопку и выпивает.

Астров. Ты выпил? Без меня? Обидно, Моцарт!

Войницкий (вздрагивает от неожиданности). Вот черт, напугал… (Астров и Телегин смеются, довольные) Га-га-га… нашли чему радоваться. (с улицы доносится сильный удар грома. Войницкий опять вздрагивает; это вызывает новый приступ смеха)

Астров. Так тебе и надо. Будешь знать как пить в одиночку! Налей-ка и нам с Илюхой по такому случаю.

Войницкий. Естественно. (наливает) А геморрои ты на сегодня уже вылечил? Или наш гигант мысли снова отказался тебя принять?

Астров (разводит руками). Увы, в доступе к августейшей заднице мне было отказано… Не то чтобы я сильно расстроился. Вот если бы, скажем, речь шла о его соседке по комнате… тогда — другое дело.

Телегин. Да, там определенно есть что лечить.

Войницкий. Пошляки…

Телегин (поет, маршируя к буфету). «Мы пошляки, и дух наш молод…» Лехаим! (выпивает)

Астров. Ты все же намекни своему другу и учителю, что как-то это невежливо. Меня, между прочим, по дороге к вам камешками закидали. Хотя и не впервой, но все равно неприятно.

Войницкий. Где?

Астров. За Дир Балутом.

Телегин. Теплое местечко… Ну?

Астров. Да не страшно — три вмятины на крыле и на капоте.

Войницкий. Тебе пушку-то твою не отдали?

Астров. Какое там…

Телегин. Пушку?

Войницкий. А ты не слышал эту историю? Как у Мишки пистолет конфисковали? Мишка, расскажи.