Войницкий. Ну и чему же ты, к примеру, радуешься? Ну-ка, открой глаза нам, фраерам ушастым. Чему? Ну?

Телегин (озадаченно). Ну как это? Это ж ясно… женщины, еда вкусная, вино хорошее, с ребятами собраться… мотоцикл… виды природы всякие… да мало ли?

Войницкий. Все?

Телегин. А этого, что — мало? Да на каждый отдельный пункт всей жизни не хватит. Женщин-то вон сколько разных… и еды, и вин… Всего ни за что не перепробуешь, хоть до ста двадцати доживи. Просто не успеешь.

Астров. А, может, он прав, Веня?

Входит Леночка.

Леночка. Привет, мальчики. Что это вы тут расшумелись, людям спать не даете? Э-э… да вы, я смотрю, уже чуть тепленькие… А дамам тут тоже наливают?

Войницкий (галантно). А як же… (качаясь, встает; кланяется; падает, встает снова) О жрица любви! О чудный храм земных наслаждений! Тебя-то нам и не хватало, жизненных радостей вместилище! Чудище! Влагалище!

Леночка (хихикает). И не стыдно так набраться? Доктор! Зачем вы так Вениамина Михайловича споили? Нехорошо…

Войницкий. Леночка, дорогая, помогите нам решить небольшую проблемку… с поисками… э-э-э… смысла жизни. Нам тут Илья-пророк глаза раскрыл. (декламирует) «Разверзлись вещие глазницы как у испуганной орлицы.»

Оказывается, надо радоваться жизни, Леночка! Вот ведь какая штука! Кто бы мог подумать! Давайте радоваться вместе, вы и я. Давайте?

Леночка (хихикает). Какой вы странный сегодня… ну давайте.

Войницкий. Где будем радоваться? Давайте, прямо тут, на тахте. А мои более молодые коллеги проинспектируют — правильно ли я вас радую и, соответственно, радуюсь сам… Годится? (подходит к Леночке и кладет ей руки на плечи)