Появляются Есико и жена Такаминэ – Аяко.

Аяко. Вы были у Номуры?

Нисидзима. Был.

Аяко. Как мне его жаль!

Нисидзима. Мне тоже.

Аяко. А Сидзуко как жаль!

Нисидзима. Да.

Аяко. Счастливчики – всегда счастливчики, а невезучие так и остаются невезучими.

Нисидзима. Верно. Если бы Номура не ослеп, он, пожалуй, был бы вполне счастливым человеком.

Такаминэ. Но он и теперь, несомненно, сможет найти себя.

Аяко. Он написал повесть?

Нисидзима. Да. Я собираюсь пристроить ее в журнал.

(Протягивает рукопись Аяко.)

Есико (заводит граммофон). Что поставить?

Аяко (листая рукопись). Все равно. Бедный…

Такаминэ. Хватит читать.

Аяко. Я слыхала, Сидзуко сватают… Но жених, кажется, какой-то неудачный?

Нисидзима. Да.

Входит горничная.

Горничная. Пришел слепой господин и с ним красивая девушка.

Нисидзима. Как он себя назвал?

Горничная. Кажется, Номура.

Нисидзима. Номура пришел. Пригласить его сюда?

Такаминэ. Конечно! Хотя… может, у него к тебе дело?

Нисидзима. Сейчас узнаю.

Аяко. Ему, наверно, трудно подниматься по лестнице.

Нисидзима, Есико и горничная выходят.

Такаминэ. Давно мы с ним не виделись.

Аяко. Давно…

Такаминэ. Последний раз – перед его отъездом на фронт. С тех пор он не подавал никаких вестей. (Пауза.) А тебе?

Аяко. И мне тоже. Я однажды хотела с ним встретиться, но он жил у родных в деревне, ни с кем не поддерживал связи.

Такаминэ. Ты любила его?

Аяко. Не-ет.

Такаминэ. Но, во всяком случае, хорошо относилась…

Аяко. Да, очень хорошо.

Такаминэ. Так что, не случись с ним несчастья, ты, скорее всего, вышла бы за него замуж.

Аяко. С чего ты взял?

Такаминэ. Но ты думала об этом?

Аяко. Номура ко всем всегда был равнодушен.