Нисидзима. Это ваш автопортрет?!

Хиродзи. Да, здесь я еще зрячий.

Нисидзима. О! Это жена Такаминэ?!

Хиродзи. Похожа?!

Нисидзима. Очень похожа.

Хиродзи. Я слышал, у нее уже есть ребенок.

Нисидзима. Да.

Хиродзи. Она, наверное, сильно изменилась?…

Нисидзима. Не так уж сильно. А это ваша сестра!

Хиродзи. Да.

Нисидзима. У меня есть одна ваша картина. Этот рисунок очень ее напоминает.

Хиродзи. Откуда она у вас?

Нисидзима. Жена Такаминэ подарила.

Хиродзи. Иногда я пытаюсь представить себе, что было бы, если бы я еще лет десять мог рисовать…

Нисидзима. Вы писали в повести, что уничтожили почти все свои работы.

Хиродзи. Да, искромсал перочинным ножом.

Нисидзима. Мне было горько читать об этом.

Хиродзи. А я не жалею. Зачем они мне? Ничего особенного эти картины не представляли… (Пауза.) Мне неловко спрашивать, но можно ли будет опубликовать повесть в вашем журнале?

Нисидзима. Сам бы я с радостью это сделал. К сожалению, не я один решаю.

Хиродзи. Простите меня, пожалуйста, но я буду вам так признателен, если это удастся.

Нисидзима. Я сделаю все возможное… Но одна эта вещь не принесет вам признания.

Хиродзи. Это понятно.

Входит Сидзуко, вносит чай и сладости.

Это ты, Сидзуко?

Сидзуко. Да.

Хиродзи. Моя сестра.

Сидзуко. Рада вас видеть.

Нисидзима. Очень приятно.

Кланяются друг другу.

Сидзуко (наливает чай). Как хорошо, что вы пришли. (Пауза.) Брат так беспокоился, что долго нет ответа.

Нисидзима. Меня не было в городе. Я только сегодня смог прочитать и сразу же пришел к вам.

Сидзуко. И ваше мнение?…

Нисидзима. По-моему, удачная вещь.

Сидзуко. Правда?

Нисидзима. Конечно. Я это не из вежливости говорю.

Сидзуко. И можно будет опубликовать?

Нисидзима. Надо посоветоваться с коллегами.

Сидзуко. А вы? Разве вашего мнения недостаточно?