Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. А она?

В е р а И г н а т ь е в н а. Она уехала, Горюшка, она вперед поехала с Сашей. Дети с бонной поедут.

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Уехала?

В е р а И г н а т ь е в н а. Да, к Дементьевым. Пойди, Горюшка, детки тебя ждут.

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Нет, не хочу.

В е р а И г н а т ь е в н а. Катюшка плачет.

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Нет. Пусть едут.

В е р а И г н а т ь е в н а. Благослови их, Горюшка, нехорошо им будет.

Георгий Дмитриевич, плача, становится на колени перед матерью и прячет голову у нее на коленях.

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Мама, мамочка, милая моя мамочка, как же я буду жить! Как же я буду жить, я убью себя, мамочка!

В е р а И г н а т ь е в н а (плачет и гладит его волосы). Сыночек ты мой, Горюшка, сыночек ты мой, не надо, голубчик, я с тобой, Горюшка…

В дверях показывается Алексей, но мать предостерегающе машет ему рукой, и он скрывается.

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Мне страшно, я убью себя, мамочка.

В е р а И г н а т ь е в н а. Зачем же, Горюшка, не надо, сыночек. Ты у меня милый, сыночек, тобою родина гордится, ты у меня славный, славный. Только бесчестные себя убивают, кто честь потерял, а ты ни в чем не виноват…

Показывается в дверях бонна, но Вера Игнатьевна сердито машет ей рукой, и бонна скрывается.

Ты у меня хороший, тебя все любят, за тебя Бог заступник: не дал тебе человека убить… Постой, Горюшка, надо деток проводить…

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч (встает). Поцелуйте их, мама, я не могу.

В е р а И г н а т ь е в н а. Ну ничего, другой раз поцелуешь. Они тепло одеты, доедут. (Зовет.) Алеша! Алеша!

Фомин входит.

Ох, Господи, это еще кто? Ах, это вы, молодой человек, а я думала, что вы уж ушли.