Е к а т е р и н а И в а н о в н а. Да что ты, мама! Как же можно с детьми и в такую жару… бедный мальчик!

Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Да разве им с мужем втолкуешь! То ли дело у нас в Орловской губернии, звала ведь, так нет! Ты знаешь, Катечка, когда я сегодня встала? В шесть…

Л и з а. А я в семь.

Т а т ь я н а А н д р е е в н а. В шесть! – и с тех пор на ногах и не присаживалась, и ни капельки не устала…

М е н т и к о в. Все по хозяйству?

Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Нет, с ключницей Кассой да с управляющим в крокет играла!

Л и з а смеется, целует мать сзади в шею под волосами и внезапно принимает вид глубокого разочарования в жизни.

Л и з а. Я пойду умирать. Катя, пойдем умирать!

Е к а т е р и н а И в а н о в н а. Я уж умирала сегодня, как в крокет пошли играть.

Л и з а. Ментиков, пойдемте умирать!

М е н т и к о в (бодро). Я еще хочу жить!

Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Ему прически жалко!

Л и з а. А мне ничего не жалко. О чем жалеть, о чем грустить?..

Медленно, с тем же видом: разочарования, проходит через комнату. Вслед за ней поднимается и Татьяна Андреевна.

Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Погоди, Лизочка, пойду уж и я с тобой умирать. Что ж одной-то девочке умирать!.. (Уходит.)

М е н т и к о в. Как жарко!

Е к а т е р и н а И в а н о в н а. Пойдемте в комнаты, там прохладнее.

М е н т и к о в. Сыграйте что-нибудь, Екатерина Ивановна… Грига.

Е к а т е р и н а И в а н о в н а. Сейчас?

М е н т и к о в. Мне хочется музыки.

Е к а т е р и н а И в а н о в н а. Удивительно у вас все не вовремя, Аркадий Просперович.

М е н т и к о в. Да?

Молчание.

Я сегодня вечером уезжаю, Екатерина Ивановна.

Е к а т е р и н а И в а н о в н а. Это еще что?