А л е к с е й. Да, да, – ах, да уходи же, Катя, ты с ума сошла!

Е к а т е р и н а И в а н о в н а (оборачиваясь к нему). Алеша, Алеша, он хотел убить меня… Только Бог… для детей… Только Бог спас…

С внезапным рыданием уходит. Алексей сзади загораживает ее.

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч (делая шаг к двери). Вон!..

В е р а И г н а т ь е в н а (в ужасе). Горя!..

Ф о м и н. Послушайте же…

В е р а И г н а т ь е в н а. Горя… Пожалей меня, Горя! Я не могу… Я сейчас… Воды мне дайте, воды!..

Ф о м и н. Послушайте, нельзя же, послушайте…

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Ну хорошо, ну хорошо …. дайте же ей воды.

Вера Игнатьевна в полуистерике пьет воду. Входит Алексей и на ходу быстро взглядывает на мать, потом на брата.

А л е к с е й. Так… Ты еще что, мама?

В е р а И г н а т ь е в н а. Я ничего, уже прошло. Горя, Горя…

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Зачем ты пустил ее сюда? – силы не хватило удержать?

А л е к с е й (угрюмо). Не хватило. Она совсем с ума сошла.

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Отчего плачут дети?

А л е к с е й. Оттого, что их одевают. А и плохо же ты стреляешь, брат Георгий!..

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Хм… А лучше было бы, если бы убил, так, по-твоему?

А л е к с е й. Может быть, и лучше.

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Как тебе известно, я не умею стрелять. Я не спортсмен…

А л е к с е й. А не спортсмен и не умеешь стрелять, так и не берись.

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Алексей!..

А л е к с е й. Ну, ну, не сердись, я и сам, кажется, немного ошалел. С вами ошалеешь.

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Это рассуждение спортсмена. Ты слишком много времени посвящаешь гимнастике и борьбе, и твои взгляды – извини – отдают ареной. В мое время студенты…

А л е к с е й. Верно, Горюшка, верно. Спортсмен и говорю глупости. Прости, милый, не сердись, ну, дай руку, ну, ладно. Я тебе сейчас пиджак принесу – где он, в кабинете?