Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Да. Не надо.

А л е к с е й. Нет, надо. Некрасиво так-то бегать. Что, брат, ни говори, а пиджак – это приличие, и человек без пиджака… (Уходит в кабинет.)

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Алексей!..

В е р а И г н а т ь е в н а. Он так тебя любит, Горюшка, он это нарочно шутит, чтобы успокоить тебя. Выпил бы ты вина, Горя.

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Дайте.

Вера Игнатьевна встает, чтобы достать из буфета вино. Одновременно из разных дверей входят Алексей с пиджаком в руках и г у в е р н а н т к а-француженка, кокетливая, завитая; держится вызывающе.

Г у в е р н а н т к а. Мадам просила сказать…

А л е к с е й. Ну-ка, надень, Горя. Что Екатерина Ивановна просила передать?

Г у в е р н а н т к а. Мадам просила передать Георгию Дмитриевичу, что она возьмет для Катечки их шубу, так как на улице большой холод.

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Да, да, пожалуйста.

Г у в е р н а н т к а. Завтра шубу пришлют.

А л е к с е й. Скажите, хорошо. Вам еще что-нибудь надо?

Г у в е р н а н т к а. Мне? Нет, ничего.

Уходит, прищурив глаза на Георгия Дмитриевича. Молчание.

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Вот что, мама: я знаю, вам это неприятно сейчас… Пойдите, посмотрите, что там дети, как их одевают и вообще. Только, пожалуйста, мама, ни слова не говорите… Екатерине Ивановне: достаточно…

В е р а И г н а т ь е в н а. А что мне ей говорить? Что надо было сказать, то уж сказала. А теперь что ж говорить. А как же ты тут? – уж ты, Алеша, его не оставляй.

А л е к с е й. Хорошо, хорошо, мама. Иди. Дай-ка и мне. Горя, стаканчик вина. Фомин, вы не хотите?

Ф о м и н. Нет, Стибелев, благодарю.

Вера Игнатьевна уходит.

А л е к с е й. Горюшка, а не пройдем мы с тобой на минутку в кабинет?