Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. В кабинет? Нет, не хочу.

А л е к с е й. Да, да… Ну, так вот что: пойдите, Фомин, на минутку ко мне в комнату, покурите. Я вас потом позову.

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Может быть, коллега домой хочет?

Ф о м и н. Нет, я с удовольствием посижу. Еще рано. (Уходит.)

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Ну и дубина же этот товарищ.

А л е к с е й. Нет, это он от деликатности не знает, что ему делать… Сам посуди, положение ведь, действительно неловкое. Горя… Ты что же это, Горя, а?

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Как видишь, Алеша.

А л е к с е й. Ты где револьвер взял? – я сперва подумал, что это ты моим воспользовался.

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Нет, третьего дня купил.

А л е к с е й. Так, купил. Значит, с заранее обдуманным намерением?

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Значит. Как это страшно, брат, когда среди ночи одевают детей, чтобы ехать, и дети плачут. Катечка в моей шубе… э, да не все ли равно теперь, Вот тебе и жизнь моя, Алексей, вот тебе и жизнь. Какая тоска!

А л е к с е й. Ты не сердись на меня, Горя, но… уверен ли ты, что… Конечно, если у тебя на руках факты, то… Но никак, никак не могу я себе представить, чтобы Екатерина Ивановна, Катя…

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. А я мог? Но факты, брат, факты!

А л е к с е й (с недоверием). Конечно, если факты… Нет, нет, я ничего не говорю, я только удивляюсь. Ведь пять лет вы с нею жили…

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Почти шесть…

А л е к с е й. Почти шесть, – и ведь ничего же не было такого? И Катя… и ты сам же звал ее «не тронь меня», да и все мы… и просто, наконец, она не похожа на женщин, которые изменяют!

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Зови ее Екатерина Ивановна.

Молчание.

Что она там делает? – ты говоришь: с ума сошла.

А л е к с е й. Укладывалась, когда я пришел.