Трех?           — Сто!        — Всех!

На окраине — старинный монастырек. Келья  Прозревающего.  Он  средних лет. Сидит в кресле, откинув голову на спинку и закрыв глаза.

Голос невидимого даймона Видишь ли суть                   сквозь пятна        Мечущихся личин? Слышишь ли голос невнятный        Со дна пучин?

Прозревающий

Улавливаю, но размывчиво… смутно…        взор еще застит мгла… Мнится — в геенне вручают кому-то        родившемуся —                    дар зла.

Тонкий, как нить, вздрагивающий голос из глубины

Развенчивай                Царство          Пред концом! Оскверняй                Церковь          Бубенцом! Прилепись                К клиру          Алтаря! Подрывай                Веру          В трон царя!

Во дворцовой зале появляется Августейший в сопровождении хлыстовского «саваофа».  Оркестр  рассыпается  стаей  взвизгов.  Дамы  упархивают   за колонны.

— Mon Dieu! Qui est ca?            — Mesdames, спокойно… Хитер, как лиса —            И в том вся тайна. — Но очи-то! Очи!..            — Ах, не скажите… — О чем он пророчит,            Живой небожитель?

«Саваоф», поднимая перст, густым окающим говором

Нынче всякий походя Лжет, в бесовской похоти, Будто лишь в Европе ум, Русь же — мрак да опиум.