О’МЕРФИ

Вы усвоили фамильярность, свойственную артистам. Господин Фрагонар, полотно называлось не «Амур, ублажающий сзади свою мать Венеру», а «Детская комната на Цитере».

ФРАГОНАР

Постараюсь впредь выражаться более осмотрительно, госпожа О’Мюрф. Но позвольте мне высказать убеждение, что вы были выдающейся Венерой.

О’МЕРФИ

Ей-богу, была. Этот человек заставлял меня работать по двенадцать часов кряду. Я позировала, стоя на четвереньках и опираясь на руки, голова почти на земле, а локоны рассыпались по полу. Как вспомню, так сразу чувствую боль в локтях.

ФРАГОНАР

Как же я завидовал тому ленивому мальчишке, который изображал Амура. Он только и умел, что выпячивать живот.

БУШЕ

Он был очень хорош. Я требовал от него именно этого.

ФРАГОНАР

А я тогда мечтал, что вы потребуете этого от меня, но мне приходилось сидеть и чистить палитру.

БУШЕ

Собственно, трудности с той Венерой были в основном технического свойства.

ФРАГОНАР

Из-за экономии?

БУШЕ

Из-за жары. Кабинет, где король наслаждался созерцанием картин, отапливался намного лучше, чем обычные апартаменты, и это приходилось учитывать при смешении смол. Говорю вам, за многие годы, что она там провисела, не отпал ни один сантиметр олифы.

ФРАГОНАР

Сколько воспоминаний. А теперь она стоит у старьевщика.

БУШЕ

Где она стоит?

О’МЕРФИ

Неизвестно.

ФРАГОНАР

В лавке за углом, у папаши Огюста.

О’МЕРФИ

Господин Фрагонар не имеет в виду именно эту лавку. Он говорит вообще, метафорически.

БУШЕ

Не желаю об этом знать. Спрашиваю без всякого любопытства.

Я в принципе не приобретаю картин, не имеющих ценности.

ФРАГОНАР

Не имеющих ценности! Вы не должны так говорить, господин Буше.