БУШЕ

Не имеющих! Ведь король умер, а новый король жив, и австриячка завела в Версале свои порядки. Она всюду совала свой нос, вот и наткнулась на мой кабинет. О, как же она вопила!

ФРАГОНАР

Видимо, он был не в ее вкусе. Я вообще заметил, что нынче молодые дамы склонны к добродетели, поскольку им нравится все эксцентричное.

БУШЕ

А как о происшествии узнали газеты?

ФРАГОНАР

Ну, так уж вышло.

БУШЕ

А почему? Почему это вышло наружу? Почему Франция узнала о том, что узнала королева? Поношение покойного короля было и остается поношением королевства. Почему дело не сохранили в тайне? Это такая же государственная тайна, как и все прочие! Разве вам неясно, что здесь орудовали эти бесы, эти ниспровергатели, которые теперь почти во всем задают тон. Это их рука, их почерк. А кто натравил на меня газеты? Кто подзуживал их до тех пор, пока они не выставили меня презренным развратником?

ФРАГОНАР

Полно, не надо об этом.

БУШЕ

Это проделал господин Грез, не так ли? Или кто-то другой?

ФРАГОНАР

Я полагаю, мы условились не произносить имени Греза в вашем присутствии?

БУШЕ

Я произношу то, что хочу. А где прикажете произносить имя Греза, как не в моем присутствии?

ФРАГОНАР

Господин Буше, Грез не стоит вашей ненависти.

БУШЕ

Господин Фрагонар, я не растрачиваю свою ненависть на кого попало. Я руководствуюсь системой принципов. Если я решаю удостоить кого-то из коллег своей ненависти, для этого одной причины мало. Нужны три. Во-первых, он должен быть плохим живописцем. Во-вторых, он должен вредить моему отечеству. И, наконец, в-третьих, он должен нанести мне личное оскорбление. Такова правда, и я ее не скрываю. Ведь есть еще много бездарных живописцев, являющихся к тому же предателями. Мне не хватает душевных сил, чтобы считать врагами каждого из них.