Потому что, когда они вербовали ее в органы в пятьдесят пятом, она сказала им: нет! Знаете, что она им ответила? Глядя в глаза! «Я люблю ходить в ведро, заносить над ним бедро... «И вся вербовка! И когда в партию ее загоняли в шестьдесят восьмом, она снова сказала им: нет!» Да почему же нет, Зоя Сергеевна? Что же, в конце концов, для вас дороже - Родина или семья?» А она им, ни секунды не размышляя: «Да конечно же, семья». И все. А вот вы, Олег Кузьмич, в партию рвались, как в винный магазин, извините за выражение...

Кирсанов (грозно): Сергей!

Сергей: Папа, я же извинился. И я вообще ничего плохого сказать не хочу. Ни про кого. Я только одно вам объясняю: выбор свой люди делают до повестки, а не после.

Кирсанов: Это я, спасибо, понял. Откуда только ты все это про нас знаешь, вот чего я не понял.

Сергей: Знаю. Мы вообще много про вас знаем. Может быть даже все. Мы же всю жизнь ходим возле вас, слышим вас, наблюдаем вас, хватаем ваши подзатыльники и поэтому знаем все. Про ваши ссоры, про ваши тайны, про ваши болезни...

Артур: Про ваши развлечения...

Сергей: Про ваши неудачи, про ваши глупости...

Артур: Про ваши аборты...

Сергей: Мы только стараемся все это не брать в голову, не запоминать, но оно само собой запоминается, лучше любого школьного урока, хоть сейчас вызывай к доске...

Пинский (вкрадчиво): Я так понимаю, что минута добра благополучно истекла...

Сергей: Дядя Шура, я ведь извинился... Артур, пойдем отсюда. Я же говорил тебе, что все кончится скандалом...

Кирсанов: Да сиди уж ты... жалостливый. Не будет тебе никакого скандала. Не до скандалов нам сейчас.

Базарин (отдуваясь): Да уж, какие тут могут быть скандалы... Я только хотел напомнить молодым людям, что прийти за ними могут и без всяких повесток.

Пинский: Представляете, открывается вот эта дверь, и входят трое в штатском...