Картина вторая
Та же декорация. Утро следующего дня, Жужа спит на раскладушке. Лёпа — на столе, между женских головок и бюстов. Поочередно раздаются три зевка. Жужа зевает нежно, лирично. Лёпа — протяжно, с повизгиванием. Третий зевок слышится с антресолей — рычащий, с нарастанием и рявканьем в конце. Затем на антресолях слышится шум, со стуком распахиваются дверки. Высовывается Виктор.Виктор (ошарашенно). А?.. Где?.. Уф… Черт-те что.
Лёпа (поднимая голову). Ты чего?
Виктор. Бред какой-то. Приснилось — живого похоронили. (Спрыгивает вниз.) Спит?
Лёпа. Как младенец.
Виктор. Хорошая все-таки девка. Отличница, а не дура… Знаешь, я вчера часа два не спал. Лежу в своем гробу и думаю: живой ведь человек. Придется напрячься. Знаешь что решил? С первой минуты — верный тон. По-товарищески, но на дистанции. Ребенок — и взрослые люди. Без фамильярности. «Ты» — но «вы».
Лёпа. Пожалуй, прав.
Виктор. Еще бы не прав! (Стучит себя по лбу.) Умный, умный! Кукуметр работает!
Лёпа. Надо постараться, чтобы эти дни она провела хоть с какой-нибудь пользой.
Виктор. Само собой. Музеи показать… Там билет — гривенник.
Лёпа. Придется взять на себя некоторые ограничения.
Виктор. Уже обдумал. Чтобы никто здесь не курил! Водка? И слово забыть! Женщины — чтобы близко не смели!
Лёпа. Она же сама девчонка.
Виктор. Женщины — в смысле парни.
Лёпа. А мы с тобой кто?
Виктор (не сразу). Ладно, черт с ними, пусть все ходят.
Жужа зевает.
Лёпа. Смотри — зевает.