Слышны шаги людей, медленно поднимающихся в гору. Издали доносится крик Китти. Она бежит навстречу.

Китти. Майор Стрейф! Майор Стрейф!

Трое, уже на лужайке, останавливаются.

Стрейф. Что там стряслось?

Китти (еще издали). Майор! Миссис Милсон!

Задыхаясь, подбегает Китти. Ей трудно говорить.

Милли. Отдышись, Китти. И успокойся.

Китти. Там миссис Стрейф. (У нее снова перехватывает дыхание.) Ей плохо, майор.

Милли (от автора). В отеле был страшный переполох. Синтия сидела на стуле в холле. У мистера Молсида было мертвенно-серое лицо, его жена в небесно-голубом платье как-то вся сникла. Она ушла, оставив нас в холле, и мистер Молсид не успел объяснить нам, что же произошло, – его срочно позвали к телефону. Через приоткрытую дверь их конторы я увидела на письменном столе стакан виски или бренди, к нему потянулась рука в золотом браслете. Нам и в голову не могло прийти, что всему виной тот мужчина, на которого мы обратили внимание накануне вечером.

Синтия. Он хотел поговорить со мной, и больше ничего. Мы сидели у магнолий.

Милли. Дорогая, тебе надо пойти к себе и лечь.

Стрейф. Да-да, пойдем, дорогая.

Стрейф берет жену за руку. Все четверо идут через холл к лестнице. Слышно, как в конторе мистер Молсид говорит по телефону.

Молсид. Алло, да-да, Молсид слушает…

Синтия. Я не могла его остановить. Он все говорил и говорил, с половины одиннадцатого до начала первого. Ему нужно было излить душу.

Они поднимаются по лестнице. Все стихает.

Милли (от автора). Мне показалось, что Стрейф и Декко думают то же, что и я: этот рыжий тип пристал к Синтии со своими откровениями и как бы невзначай положил ей руку на колено. Вместо того чтобы встать и уйти, Синтия продолжала сидеть, не то в смущении, не то лишившись дара речи; как бы там ни было, она растерялась. Все кончилось истерикой. Воображаю, как она с воплями бежала по лужайке к отелю, а потом подняла шум в холле. Мне казалось, что Стрейф и Декко думают то же самое.