Кимико. Ну хорошо.

Служанка уходит, с нескрываемой ненавистью поглядев на Фудзиноскэ. Он и Кимико некоторое время, огорченные, стоят молча.

Кимико. Фудзи-тян, ты рассердился?

Фудзиноскэ. Почему?

Кимико. Служанка наговорила таких глупостей… Определенно ты рассердился,

Фудзиноскэ. Нет, ничего. Я ведь хорошо знаю, какая между нашими домами вражда.

Кимико. Да… Иногда ты тоже, наверное, ненавидишь меня?

Фудзиноскэ (горячо). Да нет! Нет! Я вообще ни к кому так не отношусь. Я просто не могу ненавидеть.

Кимико. И я ни к кому из ваших ни разу не испытывала ненависти. Как ты думаешь, почему старшие постоянно ругаются? Почему?

Фудзиноскэ. Вот именно. И главное – по пустякам. Вот вчера, например, наши мужики сцепились с вашими служанками, стекла побили.

Кимико. Ага. Меня в это время дома не было. Возвращаюсь – шум стоит! Хорошо, что как раз тогда зашел директор школы, а то такое было бы – страшно подумать!

Фудзиноскэ. Это уж точно… А что думает директор школы по этому поводу?

Кимико (как взрослая). Говорит, звезда плохая.

Фудзиноскэ. «Звезда»? Какая звезда?

Кимико. Я сама толком не поняла… Какая-то звезда, а может, расположение звезд. В общем, по звездам получается, что мой отец и твой отец должны убить друг друга… Не знаю, можно ли в это верить? (Задумавшись.) Покойная бабушка тоже часто говорила про звезды… А ты веришь в звезды?

Фудзиноскэ. Как сказать?… Не верю, конечно, но… Прежде всего, я никогда не задумывался об этом. И потом, много странного на белом свете. Ну а звезды… Вот в китайских книгах написано, что звезды – это души людей.

Кимико (печально). Не знаю, может, это и так… Мы вот, как приехали сюда, ведь жили дружно со всеми соседями. И отец твой заходил к нам, с моим отцом сакэ пил. И ты ведь часто приходил к нам, правда? Тогда, что ли, звезды были благоприятны, а потом постепенно стали меняться к худшему?