Первый мужчина. Во-во… Да ты же смазливой девице сразу уступишь в цене, горе-торгаш.

Второй мужчина. Ну что делать, ежели я такой добрый.

Первый мужчина. Добрый только для девиц.

Второй мужчина. А для кого еще стараться, как не для них?

Оба смеются. Затем, вспомнив, что надо заканчивать уборку, начинают разгребать снег.

Первый мужчина. Персики уже зацвели, а снег все еще твердый.

Второй мужчина. Да еще какой твердый…

Первый мужчина. А перед склепом снега совсем нет. Хоть солнце там и не бывает.

Второй мужчина. Действительно, снега нет.

Первый мужчина. За обрывом, глядишь, уже петрушка появилась.

Второй мужчина. Ну! Полным-полно. (С явным удовольствием.) А помнишь, как мы гурьбой ходили туда собирать петрушку?

Первый мужчина. Еще бы! Где сейчас все те девицы?

Второй мужчина. Где они?

Первый мужчина. С другими наши красавицы… как это ни печально…

Второй мужчина. И не говори… Разлетелись наши рыбоньки.

Первый мужчина. Сначала строили глазки, а потом – раз – как ласточки осенние: к тому дереву слетятся, на этом отдохнут…

Второй мужчина (с силой воткнув в снег лопату). А мужчине что остается? Тыкать палкой в синее небо: авось удастся подцепить!

Первый мужчина (всматриваясь вдаль). Глянь-ка.

Второй мужчина (смотрит в ту же сторону). А что?

Первый мужчина. Не хозяйский ли это сын там, среди глициний?

Второй мужчина. Эй, Фудзи-тян!

Первый мужчина. Да он читает.

Второй мужчина. И правда. Одни книги у парня на уме. Кем вырастет?

Первый мужчина. Кем вырастет, не знаю, но большим человеком станет – это точно.

Второй мужчина. Чуть что, наш господин: «Я, – говорит, – таким своего сына сделаю, что при одном его имени люди будут называть наш город, а называя город, вспоминать его имя».

Первый мужчина. Так оно и будет.