Питер. Тяжело, когда нет своего дома.

Старуха. Ты правильно сказал. Много времени минуло с тех пор, как я отправилась в путь, давно брожу я, неприкаянная.

Бриджет. Ты, верно, устала, а по тебе не скажешь.

Старуха. Иногда у меня болят ноги, и рукам я даю покой, но на сердце нет покоя. Стоит людям увидеть, как я отдыхаю, и они думают, будто старость взяла надо мной верх и ничто меня уж не тревожит. Но когда беда близко, как не поговорить с друзьями?

Бриджет. Зачем ты пришла?

Старуха. Слишком много чужаков в доме.

Бриджет. И вправду похоже, что у тебя беда.

Старуха. Так и есть.

Бриджет. Что же это за беда такая?

Старуха. Землю отобрали у меня.

Питер. И много у тебя было земли?

Старуха. Четыре прекрасных зеленых поля.

Питер (говорит Бриджет, чтобы Старуха не слышала). Верно, она вдова Кейси из Килгласса, которую недавно выгнали из дома.

Бриджет. Да нет. Я видела вдову Кейси на базаре в Баллине. Она крепкая и статная.

Питер (обращается к Старухе). Ты слышала шум, когда поднималась на гору?

Старуха. Мне показалось, я слышала шум, который слышу обычно, когда мои друзья приходят ко мне. (Она поет, не обращая ни на кого внимания.)

Наш рыжий Донохью погиб, И я поплачу со вдовой, Палач надел ему колпак И шею затянул петлей.

Майкл (отходит от двери). О чем это вы поете, госпожа?

Старуха. Пою об одном человеке, о рыжем Донохью, которого знала когда-то, а теперь его повесили. (Она снова поет, но теперь громче.)

С тобой, вдова, поплачу я И косы в горе расплету, Мне не забыть, как он пахал И красную вел борозду,