Зямка (помолчав). И я еще не был!.. Интересно там, под землей-то, а? Как ты думаешь? (Поет.)

Быстро проносятся годы — Вырастет сын и узнает, Что за решеткой тюремной Старый отец изнывает…

А вчера он рассказывал про Луганск… город есть такой у них на Донбассе… завод там большой стоит… Паровозы мастерят там… И на том заводе работал командир всех донецких партизанов, я фамилию запомнил… Во-ро-ши-лов! (Поет.)

Тучи расходятся злые, Ветер холодный слабеет… Скоро увидимся, батька, Глянь-ка: на небе светлеет…

Слушай, Лейбка…

Лейбка. Ну?

3ямка. Как ты думаешь, — знает он, что я пошел добровольцем в Красную армию и стою вот здесь на часах?

Лейбка. Кто?

Зямка. Ворошилов…

Лейбка. Ворошилов? (Задумывается.) Думаю, что не знает.

Зямка. А я думаю, что командир написал ему обо мне. Ты знаешь, когда я в первый раз прибежал к нему записываться в Красную армию, он меня долго расспрашивал, кто я да что, и есть ли у меня родители… А откуда у меня родители, если я родился круглым сиротой? (Изображает в лицах свой разговор с Кудрявцевым.)

— А голубей гонять умеешь?

— Нет, — говорю я, — это парни на слободке гоняют, а мы бумажные змеи пускаем!

— А свистеть? — спрашивает.

Я как свистнул, аж стекла задрожали.

— Хорошо! — говорит, — молодец! А драться?

Тут я подвох почуял и промолчал. Скажу «умею» — не запишет, решит, что скандалист, а скандалист не может быть красноармейцем. Скажу «не умею» — опять не запишет: какой же из тебя красноармеец, если ты драться не умеешь? У красноармейца такое ремесло, чтобы драться.