Иаков (с неудовольствием). Ну ладно, хорошо, только чтобы недолго. Чтобы я успел к графине Бидэ…

Вольф. Ох, Иаков, ты многое забыл! Ведь у тебя было такое несчастное детство! И что было перед детством — ты помнишь, скажи?

Иаков. Ну и что? Какое это имеет значение! Сейчас мне хорошо — и плевать!

Вольф. Ага. Вот так. Ну что ж — пойдем, покажу я тебе, чем занимаюсь. Может быть, ты кое-что и вспомнишь.

Немцы. Жечь, убивать, вешать!!!

Иаков. Вольф, убери только этих своих… Они очень крикливы, и я боюсь, что у меня будет мигрень…

Вольф. Ничего. (Строгим голосом.) Смотри в наш ад на Земле!!!

Солдаты. Иаков, Иаков, Иаков, теперь ты видишь, как мы горим, как пахнут наши волосы и ногти, как корчатся и потеют наши тела, как спирает наше дыхание, ты видишь наш стыд и безобразие, ты видишь, откуда мы молимся твоему Отцу и умираем с Его именем… Иаков, мы мертвые и не можем говорить, так хотя бы верь в своего Отца, верь, что он победит и воцарится порядок и счастье… Иаков, ты — надежда наша, ты должен пожертвовать собой, чтобы мы обрели смысл, мы верим, верим, верим… За Сталина!

Вольф. Вот идиоты! Но ты, Иаков, умнее их, ты не будешь молиться своему папочке, которого ты, кажется, даже и не видел?

Иаков (потерял дар речи). Кг… Б… Э…

Вольф. Ты что, проглотил язык?

Немцы. Вольф, кого нам сегодня жечь, давай, давай! Можно мы их сперва просто так убьем?

Вольф. Тихо вы, свободные люди!

Солдаты. О, Иаков! Хоть ты скажи что-нибудь.

Иаков. Э… Что… это?

Вольф. Неужели ты не вспоминаешь? Неужели ты не помнишь, кто я такой? Неужели ты не помнишь, зачем я дал тебе личность и чувство? Теперь ты должен стать моим врагом! А потом я убью тебя. Этих я убиваю просто так. Это — человеческий хлам. А ты жил. И ты — Сын, кроме того. Ну? Призывай Отца своего, у тебя есть еще надежда, и эта надежда — только на него!