Растерявшийся Какибай конфузился, дрожащим голосом утешал жену: «Перестань, Марияш. Да перестань, будет же. Постыдись людей». И старался заслонить ее от взгляда посторонних. «Даже Марияш не рассказал!..»

Поезд остановился на разъезде. Добрушин, прошмыгнув под рукой Ержана, спрыгнул на землю.

— Куда идешь? Ведь неизвестно, сколько времени простоим здесь! — закричал Ержан.

Добрушин, не слушая, прокричал: «Сейчас вернусь!» — и бросился бежать. Ержан вскипел и крикнул еще раз, но Добрушин был уже далеко и не мог его слышать. В бледном свете редких станционных фонарей мелькнула его бегущая фигура и скрылась. Ержан от злости прикусил губу.

Когда поезд тронулся, показался запыхавшийся Добрушин, он едва успел вскочить в вагон. Ержан, не помня себя от гнева, набросился на него:

— Почему уходишь без разрешения? Кто тебе позволил? Отвечай!

Добрушин стоял, вытянувшись в струнку. Но по всему было видно, гнев Ержана не особенно его встревожил — что-то другое заботило его.

— Товарищ лейтенант, — наконец проговорил он с таким выражением, будто хотел сказать: «Да не о том ты речь ведешь!» — Шожебаева нигде нет. Искал по всем вагонам — не нашел.

— Что такое?

Слова Добрушина оглушили Ержана. Как это могло случиться: после посадки он забыл проверить людей! Ходил вдоль вагона, щеголяя выправкой, и забыл проверить...

А командир отделения куда глядел? Командир отделения отвечает за своих бойцов. Вся беда в Добрушине. Если бы можно было на него положиться...

Задохнувшись, Ержан некоторое время глядел на Добрушина. Потом с новой яростью набросился на него:

— А ты что делал? Чем был занят, что за десятью бойцами не мог уследить? Почему до сих пор не докладывал?