Джеральд. Ничего другого вы и не могли сделать.

Эрик. Почему же, мог. Он мог бы оставить ее на фабрике, а не выбрасывать на улицу. По-моему, с ней обошлись слишком круто.

Берлинг. Чушь! Если мы не будем круто обходиться кое с кем из этой публики, они скоро потребуют для себя целый мир.

Джеральд. Что правда, то правда!

Инспектор. Может быть. Но все-таки лучше, когда требуют для себя целый мир, чем когда забирают его без спроса.

Берлинг (пристально глядя, на инспектора). Напомните-ка мне, инспектор, вашу фамилию.

Инспектор. Гул. Гэ… у… эл.

Берлинг. Какие у вас отношения с нашим начальником полиции, полковником Робертсом?

Инспектор. Я не так уж часто вижусь с ним.

Берлинг. Пожалуй, мне следует предупредить вас: это мой старый друг и я вижусь с ним достаточно часто. Мы вместе играем в гольф в Уэст-Брамли.

Инспектор (сухо). Я не играю в гольф.

Берлинг. Я и не думал, что вы играете.

Эрик (взрывается). Ну а по-моему, это чертовски стыдно!

Инспектор. Нисколько. Меня никогда не тянуло играть.

Эрик. Да нет же, я говорю о девушке — Еве Смит. Почему им нельзя стремиться к повышению своей заработной платы? Мы-то вот стремимся установить как можно более высокие цены! И мне непонятно, зачем было выставлять ее только за то, что она оказалась посмелее других. Ты же сам сказал, что она была хорошей работницей. Я бы оставил ее на фабрике.