Шейла. Откуда ты знал эту девушку — Еву Смит?

Джеральд. Я такой не знал.

Шейла. Ну так Дейзи Рентон, это одно и то же.

Джеральд. А почему я должен был знать ее?

Шейла. О, не валяй дурака. У нас не так много времени. Ты выдал себя, как только он назвал ее другое имя.

Джеральд. Ну, хорошо. Я знал ее. И оставим этот разговор.

Шейла. Мы не можем оставить его.

Джеральд (приближаясь к ней). Но, пожалуйста, дорогая…

Шейла. Нет, не уговаривай меня. Ты ведь не просто знал ее — ты знал ее очень близко. Иначе ты вряд ли бы имел такой виноватый вид. Когда же ты с ней познакомился?

Джеральд не отвечает.

После того как она ушла от Милворда, сменила имя и — как это он сказал? — повела жизнь иного рода? Ты встречался с ней весной и летом прошлого года, когда почти перестал видеться со мной и уверял, что страшно занят? Ведь так это было?

Джеральд не отвечает и только смотрит на нее.

Ну конечно, так.

Джеральд. Прости меня, Шейла. Но с этим давно покончено, еще прошлым летом. В последний раз я видел ее по крайней мере полгода назад. И к истории с самоубийством я совершенно непричастен.

Шейла. Полчаса назад я тоже считала себя непричастной.

Джеральд. Ты действительно непричастна. Ни ты, ни я не имеем к самоубийству никакого отношения. Поэтому, ради всего святого, ничего не говори инспектору.

Шейла. О тебе и той девушке?

Джеральд. Да. Мы можем утаить это от него.

Шейла (разражается несколько истерическим смехом). Вот глупец! Да ведь он знает. Ну конечно же, знает. И мне даже подумать страшно, как много еще ему известно такого, чего мы пока не знаем. Вот увидишь. Вот увидишь. (Бросает на него почти торжествующий взгляд.)