Они идут к реке.

Лапченко (вдогонку). Глядите, чтоб вас медведь не сожрал. (Уходит неторопливой походкой.)

Родик (не сразу). Ветерком с Байкала тянет. (Помолчав.) Пойду письмо маме сочиню… (Мечтательно.) На Чистые пруды.

Виктор и Сергей остаются одни.

Виктор, Эх, письма, письма… (Пауза.)

Сергей. Что, не пишут из Ленинграда?

Виктор. Нет.

Сергей (негромко). Не расстраивайся, Витюшка.

Виктор (усмехнулся). Смешной ты. Утешаешь.

Сергей. Ты очень отца любил?

Виктор. Он замечательный был, добрый, веселый… И мать… он всегда ей что-нибудь рассказывал, и она весело так смеялась. Я даже сейчас ее смех слышу. (Не сразу.) Когда мать умерла, я думал, отец с ума сойдет… А потом он эту женщину встретил. И нет его. С той женщиной чужой мне человек живет – скучный, испуганный, недобрый… (Подумав.) Вот как любовь-то может человека повернуть.

Сергей. Ты этой мысли не верь. Не поддавайся ей, слышишь? Эта мысль злая.

Виктор. Недобрая… верно. (Смотрит на Сергея.) Еще как утешать собираешься?

Сергей (улыбнулся, вынул из кармана маленькую пачку вафель). Вафли вот ягодные, хочешь?

Виктор. Давай.

Едят вафли. В эту минуту они удивительно близки друг другу.

Сергей. А что – вкусные… Интересно, как в них начинку вкладывают? Нелегкое ведь дело… Меня с детства всякие технические усовершенствования мучили. Зонтик, например… Кто это придумал и каким образом?

Виктор. Сейчас газировкой бы запить… Ну, пошел я. С батей шутить не приходится. (Вынул из кармана билеты.) Будь друг – отдай Вальке билет, она меня у кино ждет… На восемь сорок. Объясни положеньице. А на второй билет сам иди… Она девочка ничего, будь уверен.