Мартин. Сейчас он мой начальник.

Клара. Да, он стал председателем, и он привезет мне Лоренца.

Мартин. Для него это большая жертва. Ты должна понять, чем он рискует.

Клара. Он пойдет на риск, чтобы привезти Лоренца. Ты сообщил Крамеру, что я... что тебе сказал врач?

Мартин. Я уже сказал: положение очень серьезное.

Клара. Когда ты с ним разговаривал?

Мартин. После ухода священника, полчаса назад.

Клара. Сколько ему нужно времени, чтобы добраться до Банвейлера?

Мартин. Думаю, минут двадцать, не больше.

Клара. Тогда через двадцать минут он будет здесь, может быть, даже раньше. Ведь и председателю надо минут десять, чтобы вызволить Лоренца из-под стражи. Бог покарал меня: я не могу увидеть Лоренца, не встретившись с Крамером.

Мартин (тихо). С Крамером?..

Тишина, только какой-то звук слышен вдруг совершенно отчетливо: детский смех или стук мяча для пинг-понга, а может быть, звякнула кофейная посуда.

(Так же.) Но почему?

Клара. Потому, что я люблю тебя... и потому, что он придет... и ты все поймешь, даже если я тебе ничего не скажу. Может, тебе суждено то, что не суждено мне: узнать до конца хоть одного человека. Меня. Ту, которую ты любишь. Давай помолчим. Есть вещи, которые становятся еще страшнее, когда их произносишь вслух.

Мартин. Нет, говори.

Клара. Часы, дни... Если сложить эти часы и дни, то получатся месяцы, а может, и годы, когда ты был один. Ты пил? Ходил гулять? Да, знаю... Но ты же думал в это время, с кем-то говорил... О чем ты думал? С кем говорил? Ты тратил не больше тридцати секунд, чтобы мне рассказать, что ты тогда делал и о чем думал.