Мартин. Он не слишком жаловал свой ранец.

Клара. Скоро я его увижу, Мартин, скоро... Подумать только, его первого.

Мартин. Ты уверена, что Крамер привезет Лоренца?

Клара. Да, совершенно уверена. Крамер его привезет.

Мартин. Крамер всегда был хорошим другом. Еще в студенческие годы. Я им всегда восхищался. Он весь светился, был такой искренний и в любую минуту готов...

Клара (перебивая его). Странное дело. Твои похвалы звучат так, словно ты когда-то выучил их наизусть. Ты не умеешь лгать даже тогда, когда сам не сознаешь, что слова твои лгут. Но я сразу слышу, когда ты лицемеришь.

Мартин. Говоря о Крамере? Зачем мне лгать, когда я о нем говорю?

Клара. Ты лжешь, сам того не сознавая. Он по-прежнему светится, о да. Таких людей, как Крамер, называют прекрасными товарищами. Ты им искренне восхищаешься. Как мне тяжко это слышать из твоих уст, больно.

Мартин. Больно? Так же больно, как от того, с чего мы начали наш разговор?

Клара. Еще больнее. (Тише.) Ты ведь знал его задолго до того, как узнал меня, правда?

Мартин. Мы учились в одной школе, вместе отбывали военную службу, во время войны были в одной роте, а потом вместе учились в университете, в один день сдали выпускные экзамены. Не забудь, вся наша семья умерла бы с голоду, если бы Крамер нам тогда не помог.

Клара. Да, знаю.

Мартин. Ты ведь не была знакома с ним до нашей женитьбы?

Клара. Нет, ты познакомил меня с Крамером, со своим другом. Не сразу. Мы были уже три года женаты. Альберт уже появился на свет, и я ожидала Лизелотту. Когда Лизелотта родилась, он приносил мне цветы. Тогда ты был его начальником.