И вот, Петр абсолютно голый, такой, каким он и появился когда-то на свет. И вот они уже и не на льду, а на ровной поверхности из бетона. Бетон и бетон, куда не посмотришь, направо или налево, везде серый бетон, и больше ничего. Голый Петр и тридцатипятилетняя Неля со странными ногами, и бетон. А коньки наши, можно теперь уже смело убирать на антресоли, потому что, в ближайшие шесть лет, они нам уже точно не пригодятся. На бетоне мы кататься не будем, нам нужен лед.

О чем я подумал, в самую первую секунду, как все это случилось? Я подумал об очень многом. За одну всего лишь секунду, сто пятьдесят тысяч мыслей пронеслось на специальных роликах, по моему бетонному покрытию в районе затылка (там у меня бетон, на затылке, а в районе лба, у меня мягкий пенопласт). Огромное количество мыслей, ну если и даже и не сто пятьдесят, то, по крайней мере, три:

Первая мысль:

Съесть эту мою Жанну М. полностью и целиком, а то ведь, все равно, скоро прикуют обратно к кровати, а скорее всего, и совсем убьют, церемонится то не станут, а так, она хотя бы будет у меня внутри, моя Жанна М, и ноги ее странные, и по-моему вкусу, ее груди. Мужчина, ведь тем и ценен, что берет женщину, и несет ее в себе до самого конца, пока не умрет она или он сам. Любовь – это ведь поступки, взять да и съесть, часа два уйдет на все про все, не больше, ну, в крайнем случае, три.

Вторая мысль:

Свернуть голову, этому шесть лет преследующему меня старичку в левом углу моей камеры, потому что, я то думал, что все эти шесть лет моего отсутствия меня в моей голове, этот старичок, только лишь, видение, или сон, а как я проснусь, так его и не станет, но не тут то было, – первое, что после странных ног Жанны М, бросилось мне в глаза, неприятной огненной вспышкой, так это тот самый, мой старичок, который, не исчез никуда, и не остался, там, за чертой моего шестилетнего, вазелинового (вот я и подобрал точное слово «вазелин»,