Йерма. Ты сама как ребенок.

Вторая подруга. Зато не полоумная. (Смеется.)

Йерма. Твоя мать живет там, наверху?

Вторая подруга. Да.

Йерма. В самом крайнем доме?

Вторая подруга. Да.

Йерма. Как ее зовут?

Вторая подруга. Долорес. А на что тебе?

Йерма. Ни на что…

Вторая подруга. Почему ты спросила?

Йерма. Так, к слову пришлось…

Вторая подруга. Ну, ладно… Пойду мужу обед отнесу. (Смеется.) Ах, жаль, не жених! (Смеется.) Ушла я, полоумная! (Уходит, заливаясь смехом.) До свиданья!

Виктор (поет за сценой).

Зачем один ты спишь, пастух? Зачем один ты спишь, пастух? Зачем один ты спишь, пастух? Под пеленой моих волос теплей и слаще бы спалось. Зачем один ты спишь, пастух?

Йерма (вслушиваясь).

Зачем один ты спишь, пастух? Под пеленой моих волос теплей и слаще бы спалось. Тебе постелью мерзлый мох, пастух, а изголовьем валуны, пастух, и как седой бурьян зимы твои неласковые сны. Тебе постель застелет терн, пастух, укроет иней в холода, пастух, а если слышно женский смех — то плачет в наледи вода. Пастух, пастух. Зачем ты каменной горе, пастух? Гора-вдова, полынь-трава, пастушья кровь тебе не впрок! Одно родишь – колючий дрок!

Йерма хочет уйти и сталкивается с Виктором.

Виктор (весело). Куда идешь, красавица?

Йерма. Это ты пел?

Виктор. Я.

Йерма. Как хорошо! Я никогда раньше не слышала.