Йерма (вздрагивает). Что ты сказал?

Виктор. Я рад за тебя.

Йерма (еле дыша). Нет… Я не для себя. Я для Марии.

Виктор. Что же, может, и ты за ней следом. Вам бы нужен ребенок.

Йерма (печально). Нужен!

Виктор. Так чего ж ты? Скажи мужу, чтоб поменьше думал о работе. Он все деньги копит – и накопит, а кому он их оставит? Ну, я погнал овец. Передай Хуану, пускай берет тех двух, что он у меня купил, а насчет прочего – пускай подумает. (Улыбается и уходит.)

Йерма (пылко). Да, пускай подумает!

Все, что силы мои сломило, для тебя я терпела, милый, и тебя я ношу, как рану, и тебе колыбелью стану! Но когда же ты станешь сыном? Когда тело дохнет жасмином.

(Встает в раздумье и идет туда, где стоял Виктор, жадно, как в горах, вдыхая воздух; потом идет в другой угол, словно чего-то ищет, возвращается к \ столику, садится и шьет, отрешенно глядя куда-то.)

Занавес

Картина вторая

Поле. Входят Йерма с корзинкой и Первая старуха.

Йерма. Добрый день.

Первая старуха. День добрый, красавица. Куда собралась?

Йерма. Мужу обед носила в оливковую рощу.

Первая старуха. Давно ты замужем?

Йерма. Три года.

Первая старуха. Детки есть?

Йерма. Нету.

Первая старуха. Ничего, будут.

Йерма (оживляется). Правда?

Первая старуха. А то как же? (Садится.) И я носила мужу поесть. Он у меня старый, а работает. Семеро детей у меня, семеро солнышек, а дочки нет, вот сама и хожу туда-сюда.

Йерма. Вы с того берега?

Первая старуха. Да, мы у мельниц живем. А ты из чьих будешь?

Йерма. Я дочка Энрике-пастуха.