Первая старуха. Энрике-пастуха я знала. Хорошая у тебя семья. Вставали, трудились, хлеб ели и умирали. Ни веселий тебе, ни гуляний. Серьезный народ. Я за твоего дядю чуть замуж не вышла. Только я была веселая, любила погулять, сладенького покушать. Подойду, бывало, к дверям, и все мне чудится, музыка играет, то поближе, то подальше, а это ветер… (Смеется.) Вот, не поверишь, два раза я замуж выходила, четырнадцать душ родила, семерых потеряла, а ничего, живу – не жалуюсь, умирать не хочу. Что ж это? Деревья стоят, дома стоят, а нам, в кого черт вселился, – и помирай?

Йерма. Можно, я тебя спрошу?

Первая старуха. Ну-ка? (Глядит на нее). Знаю, о чем спросишь. Про такие дела не говорят. (Поднимается.)

Йерма (удерживает ее). А что? Я вам сразу поверила. Я давно хочу поговорить со старой женщиной. Мне надо узнать… Вот вы мне и скажите…

Первая старуха. Что ж я тебе скажу?

Йерма (тихо). Сами знаете. Почему у меня нет детей. Неужели мне, такой молодой, ходить за птицей да вешать занавески? Нет, вы посоветуйте, что мне делать! Я все сделаю, что вы скажете… Прикажете выколоть глаза, я и на то соглашусь…

Первая старуха. Да что я знаю? Лягу навзничь, запою, а дети – как вода прибывают. Ты же такая красивая! Ладно, разговорилась я… Я-то много чего понимаю, да не скажу.

Йерма. Почему? Я с мужем только про то и говорю.

Первая старуха. Ну, слушай. Ты мужа любишь?

Йерма. Как это?

Первая старуха. Любишь ты его? Хочется тебе с ним быть?

Йерма. Не знаю…

Первая старуха. Дрожишь, когда он подходит? Голова у тебя кружится, когда он тебя целует?

Йерма. Нет. Такого со мной не бывало.

Первая старуха. Никогда? Даже на танцах?

Йерма (вспоминает). Да… один раз… когда Виктор…

Первая старуха. Ну!

Йерма. Он меня обнял, а я ничего не сказала, не могла я говорить. И еще, когда мне было четырнадцать лет, он взял меня на руки, чтобы перенести через канаву, а я вся задрожала, просто зубы стучали. Это оттого, что я очень тихая была.