И вдруг его осенило: успех! Первая или, может быть, вторая премия – неважно! Какое бы место он ни занял, все равно – денежное вознаграждение обеспечено; когда наступит июнь и придет время покинуть этот замкнутый мирок, увитый спасительным плющом, ему уже не придется клянчить работу и принимать первое попавшееся предложение. Он устроится в какую-нибудь солидную фирму. Кроме того, это даст ему возможность выполнять самое важное его обязательство: регулярно расплачиваться с пресловутой мичиганской "Частной больницей "Сосны"". Двести долларов в месяц. Он должен вносить половину этой суммы. Ежемесячно. У него нет другого выхода, если только он не хочет передать Джулию Рафферти Блум на попечение государственной благотворительности. Джулию, которая живет теперь в призрачной, веселой стране, созданной ее воображением; бедную Джулию, с которой еле справляются двое служителей, когда перед ней возникает волшебное видение: двухпинтовая бутыль неразбавленного виски...

– Нэнси Бил просила меня передать вот это, – сказал первокурсник, и Рафф заметил, что он поглядывает на стол Эбби. – Только его что-то не видно. Может быть, передадите ее Остину, когда он...

– Остину? – переспросил Рафф упавшим голосом.

– Да.

– Остин?! – немедленно завопил Бинк Нетлтон. – Так, значит, это Остин? Боже милостивый! Эти премии вечно достаются богачам! Да где же Эбби?

– Должно быть, в кабинете задумчивости, – буркнул кто-то.

– Спасибо, – медленно сказал Рафф. – Я передам ему. – Он смотрел, как первокурсник уходит, унося с собой все надежды сегодняшнего дня – даже не на славу, нет, и не на счастливый выигрыш, а просто на то, что с неба свалятся деньги, которые облегчат ему бремя забот. И надеялся-то он всего лишь одну долгую, ослепительную секунду.