ЭЛЬВИРА (потрясённо). Ты что несёшь?!

ИРИНА. А я тебе не рассказывала? Да ну. Плевать, было и сплыло. Но вообще, Элька, они ведь, мужики, очень быстро теряют форму. Бабы как-то подольше чуть. Вот он уже, к примеру, да? Уже подурнел как, ты глянь, за этот год, как с нами работает. А ведь ему двадцать пять только. Мгновение, распустился бутончик и вянет. Почему так — не понимаю. Может, они косметикой не пользуются и потому сразу видно, что они стареть начинают. Как-то у баб это поподольше. Ну, цветение какое-то. (Пауза). Какое-то у меня настроение хорошее стало! (Поёт, смеётся). «У меня нет фигуры, у меня нет лица! Меня мамка родила без посредства отца!» (Хохочет). Знаешь, я люблю «быков». Понимаешь? Ну, ворюг, зэков, мафиози. Я не люблю ментов. Прям торчу от «быков», как на улице вижу: затылки бритые, шеи с золотыми цепями толстые, ух!

ЭЛЬВИРА. Ты уже, что ли?

ИРИНА. Отвали. (Смеётся). Потом тебе что-то про твоего про Витторио расскажу — откинешься.

ЭЛЬВИРА. Говори сейчас!

ИРИНА. Нет, потом, надо чтоб была интрига, а то чё так-то? (Хохочет).

ЭЛЬВИРА. Ты чего разбазарилась? Ты уже приложилась? Когда успела?

ИРИНА. Да ладно, Элька. Я ж тебя люблю, тихо. Раз столик не готов для нам… Тьфу, для нас… У меня жизнь кончилась, я на неё махнула рукой. Знаешь, я выпью и мне так хорошо, мне тогда — всё плевать, в голове мысли никакие не вертятся, всё пучком… А на неё внимания не обращай вообще — ведь баба думает передком, Элечка…

ЭЛЬВИРА. Ну как можно в такой обстановке работать? Никак. Ира?! Ирочка?!

ИРИНА. Да что-о? Ну, хватит ныть. Пошли уже петь. Эта уже кончила. (Хохочет). Не вашим, не нашим, пошли, споём да спляшем!