Ах, Юра, у нас большие неприятности...

Юрий. Какие, отец?

Бекетов. Потом об этом... Зачем тебе Мухин понадобился?

Юрий. Ты же знаешь, Саша, его сын, тяжело болел... Два месяца не ходил в институт.

Бекетов. Слышал, слышал.

Юрий. Он был раньше первым по успеваемости на нашем курсе.

Бекетов. А ты — вторым? Значит, теперь ты стал первым?

Юрий. Не в этом дело, папа... На бюро комсомольской организации мы решили — вытянем его.

Бекетов. Молодцы! По-комсомольски, Юра!

Юрий. Поручили это мне, Васе Балюрке и Тане Приваловой.

Бекетов. Тане? Как жалко, все-таки... Черт знает, что делается!

Юрий. О чем ты, папа?

Бекетов. Ничего, ничего... А Балюрка — это какой?

Юрий (смеется). Тот, что вареники любит.

Бекетов. Помню, помню... Здоров он их есть.

Оба смеются.

Юрий. Ох, здоров!

Входит Мухин.

Мухин. Вы меня разыскивали, Илларион Николаевич?

Бекетов. Не я, сын разыскивал. Извините, что оторвал от дела. Использовал, так сказать, служебное положение.

Юрий. Иван Серафимович, понимаете... Я почему сразу хотел вам сказать? Чтоб вы не беспокоились, ну, просто ни минуты лишней. Я прямо с заседания бюро комсомольской организации. Вы за Сашу не волнуйтесь.

Мухин. Как же не волноваться? Все заканчивают институт...

Юрий. Вот-вот... И он окончит институт. Мы обязались. Решение приняли. Я отвечаю за него. Трое отвечаем, но я главный. А еще Вася Балюрка, Таня Привалова. Понимаете, вместе? Так решила комсомольская организация. Вот, собственно, и все... Хотелось сказать, чтоб не волновались...