Мухин (растроганно). Спасибо, спасибо вам, Юрий Илларионович. Спасибо, товарищ Бекетов. (Трясет Юрию руку.)

Бекетов. Какой он товарищ Бекетов? Он еще Юрка. Благородный комсомолец Юрка Бекетов.

Юрий. Я пойду, отец, меня ждут. До свидания, Иван Серафимыч. (Пожимает руку Мухину. Бекетову.) Когда приедешь? Что маме сказать?

Бекетов. Поздно, поздно.

Юрий (на пороге, Мухину). Вытянем Сашку вашего. Не волнуйтесь. (Уходит.)

Мухин. Ах, ребята, ребята... (Бекетову.) Какой сын у вас, Илларион Николаевич! Благородный комсомолец!

Бекетов. Растут... Посмотришь — как трава, а потом посмотришь — устремлены. (Заинтересованно.) А как вы живете вообще, Иван Серафимович?

Мухин. Живу? Как живу... день ото дня.

Бекетов. Ведь вы давно на заводе?

Мухин (вздохнув). Давно, Илларион Николаевич, давно.

Бекетов (проникновенно). Что ж вас не заметно? Вам бы давно пора, ну, начальником цеха быть. Или отделом руководить... Нельзя же все время рядовым инженером. Нельзя, нельзя, Иван Серафимыч. У человека движение должно быть, прогресс в жизни. Да и мы хороши, упускаем кадры... Не видим, не замечаем их роста... Да, тут Привалов...

Мухин. Сергей Иванович здесь ни при чем. (Открыто.) Какой уж у меня рост? Сам виноват, Илларион Николаевич. Годы трудные были... Жена болеет, вот — сын... Ну и как-то, знаете, поотстал...

Бекетов. А разве вам не хотелось бы распрямиться, посмотреть на горизонты?

Мухин. Что ж горизонты... До них дойти никогда невозможно. Идешь, а они все впереди.

Бекетов. Неправильно это, Иван Серафимыч. Можно дойти. Надо только стремиться. А мы обязаны поддерживать, создавать условия. С квартирой-то у вас как?