ОНА: И это также верно, как и то, что главным признаком провинциальности души человеческой, является чувство ущербности, которое он испытывает, от того, что московские блохи не дают ему покоя своей родословной, и от того, что какая-то невидимая рука, заставляет его заправлять свитер в штаны.
ОН: Да пошла твоя Саша в жопу, вот что я могу ей предложить.
ОНА: Да пошел твой Саша сам в жопу, вот что я могу ему ответить.
Припев:
ОНА: И когда ударили тебя по правой щеке, не подставляй левую, а сделай так, чтобы тебя ударили и по левой.
ОН: И когда хотят отсудить у тебя рубашку, сделай так, чтобы дали тебе 18 лет с конфискацией.
ОНА: И если хотите узнать, что такое Московский ром, то зайдите в любой ларек, торгующий крепким алкоголем, и посмотрите на полку с коньяками.
ОН: И на какой бутылке первым словом будет Московский, то это и есть местный ром, который мешают с колой.
ОНА: Для того, чтобы ударили тебя и по левой.
ОН: И для того, чтобы дали тебе 18 лет с конфискацией.
Финал:
ОНА: А когда шла она по парапету памятника Грибоедову босыми ногами, и в платье из льна, и когда увидела она парня в свитере заправленном в штаны, то подумала: между нами пропасть. А потом ее догадка подтвердилась, потому что, пропасть между ними была такой же огромной, как разница между небоскребом и самолетом пронзающим его насквозь.
ОН: А когда увидел, он ее, курившую марихуану с фольги, то подумал: что хотя жизнь у них и разная, но цель одна. Как одна цель у летчика направляющего самолет в здание Торгового центра и у пожарного задыхающегося в дыму от гигантского взрыва. Потому что и тот, и другой, ищут своими легкими кислород, один чтобы не задохнуться от дыма, а другой, чтобы не задохнуться от несправедливости правящей миром.