1 куплет:

ОНА: Вы слышали, что сказано: Смотрите, не творите милостыни вашей перед людьми с тем, чтобы они видели вас? И когда творишь милостыню, не труби пред собой, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди.

ОН: И когда Саша из столицы, творила милость свою Саше из города Серпухова, то происходило это не на улице и уж тем более не в синагоге, а происходило это под пуховым одеялом, в комнате с выключенным светом, при закрытых на засов дверях.

ОНА: А когда, в свою очередь, Саша из Серпухова творил милость свою Саше из Москвы, то это были лучшие минуты в ее жизни, потому что, когда творил с ней подобные милости ее муж, жгучий брюнет с театральным образованием, то делал он это, с таким выражением на лице, будто дело происходило не под цветным одеялом в их кровати, а на самой людной улице, или в синагоге во время еврейской пасхи.

ОН: И когда в первый раз сотворил свою милость Александр Александре, то по глазам ее понял, что только ради подобных милостей и согласилась она посетить его дом, потому что, получение подобных милостей от мужчин, давно уже стало любимым занятием всей ее жизни.

ОНА: Ложь! Потому что подобные милости любимое занятие всех людей на земле, и даже в синагоге еврей заглядывается на еврейку, а про встречные взгляды на улицах, и говорить не приходится.

ОН: Приходится. Потому что нельзя всех людей равнять по себе, и уж тем более, нельзя причислять ко всем людям Сашу из маленького провинциального городка, который, как известно, жену разрубил на две части, из-за безумной любви.