— Может и правда помер?

Павлик пожал плечами.

— Я теперь тоже домой не вернусь, — заявил Мишка, — А то они и меня захотят убить, я ведь тоже все слышал тогда…

Павлик кивнул.

— Надо нам выбираться отсюда и бежать куда подальше.

— Ага. Как только рассветет…

9.

Они уснули на нагретой костром земле, потеснее прижавшись друг к другу.

И Павлик снова видел сон.

Продолжение того, что снился ему прошлой ночью.

10.

Павлик спал, а Мишка не мог уснуть. Слишком много всего ему пришлось пережить за этот день.

К тому же он боялся спать на кладбище.

Эти могильные плиты, эти кресты, едва вырисовывающиеся в темноте… И как только Павлик может спать…

И вдруг он увидел Пескаря.

Тот подошел к нему тихо-тихо и приложил палец к губам… Мишка не посмел закричать…

11.

Тот, кем снова стал Павлик, подошел к людям, стоящим возле черного камня и встал рядом с ними.

— О владыка душ наших, — произнес один из собравшихся, кинув на Павлика быстрый взгляд, — Мы снова собрались здесь все… теперь, чтобы испросить великой милости… для себя. Мы, любящие дети твои, жаждем приобщиться благостного сна. Пребудет ли на то воля твоя?.. И кому из нас выпадет великая честь остаться в этом царстве, порожденном тобой, чтобы стать служителем алтаря и проводником душ тех, кого ты изберешь в творцы?

Говоривший склонил голову к алтарю, потом поднялся и указал рукой на того, кто был сейчас Павликом.

Потом все собравшиеся, а было их трое, легли на черный камень.

Еще чуть позже Павлик обнаружил себя копающим могилы, и укладывающим в них тела. Это была тяжелая работа, но он справился с ней. Он вырыл три могилы и потом водрузил по кресту на каждой из них. Три деревянных, грубо сколоченных креста.

Он остался один в огромном темном лесу, утопающем в болотах. Он — и три свежих могилы.