КОЗИМА

Но не к женщине же.

ВАГНЕР

Как политик я не должен рассуждать столь легкомысленно. Враждебные мне круги страшно влиятельны. Вся моя работа направлена на то, чтобы сохранить благосклонность Людвига. Я собираю сувениры, чтобы привязать его к себе, коллекционирую знаки внимания, чтобы доставить ему радость.

Вот уже несколько недель я позирую одному живописцу для портрета, который подарю Людвигу в залог любви.

КОЗИМА

Портрет? Из каких средств ты его оплатишь?

ВАГНЕР

То есть как? Мои счета поступают в кассу двора. Нет, Козима, сейчас никаких публичных неприятностей. Я — на стороне короля. Столица принадлежит мне.

КОЗИМА

Ты прав. Неприятностей нужно избегать.

ВАГНЕР

Вот и договорились. Ты разумная женщина. Чмокни меня, и давай, наконец, хорошенько отоспимся.

КОЗИМА

Я разбужу Ганса и открою ему все.

ВАГНЕР

Ты решила погубить меня!

КОЗИМА

Он переедет в отель, в Мюнхен. Я целыми днями буду рядом с тобой: надо же переписать набело для короля твои мемуары. А Бюлов будет молчать о нашей сердечной привязанности.

ВАГНЕР

Черта с два он будет молчать.

КОЗИМА

Будет, это моя забота.

ВАГНЕР

А хоть бы и молчал. Что мне от него нужно, так это его восторженное сотрудничество. Не поручать же Лахнеру дирижировать «Голландцем».

КОЗИМА

Ганс будет дирижировать. И сделает эксцерпт из «Тристана». Ганс знает, что он нуль, хотя иногда и демонстрирует независимость Господи Боже, ему пора кое-чему научиться. Если ты нуль, то и веди себя как нуль.

ВАГНЕР

Хватит. Я приказываю тебе идти спать, и больше ни слова об этом.

КОЗИМА

Рихард, я жертвую тебе годы своей юности.

ВАГНЕР

Ну! А я тебе — годы своей старости.