КОЗИМА

Хорошо, Вагнер. Ты отсылаешь меня, я повинуюсь. Но я тебя предупреждаю: Ганс не весь парализован.

ВАГНЕР

Прошу тебя. Надеюсь, ты не позволишь себе никаких непристойностей с твоим мужем… Одно то, что ты наводишь меня на эту мысль…

КОЗИМА

Ведь он не должен ничего знать, так?

ВАГНЕР

Н, у женщины всегда могут найтись отговорки, уважительные причины…

КОЗИМА

А как я объясню ему ребенка, которого — со вчерашнего дня я в этом уверена — мы произведем на свет?

ВАГНЕР

Еще и ребенок. Только этого не хватало.

КОЗИМА

Любимый, как ты не возражай, как ни сопротивляйся, Яне могу обойтись без тебя ни минуты. В своей жизни я любила только двоих мужчин: своего отца и тебя. Я знаю, я не красавица. (Падает на колени.) Не красота и не известность дают мне право притязать на твою любовь. Только моя любовь посягает на твою. Выслушай меня!

ВАГНЕР

Ну и бешеная же ты баба!

Из-за красной портьеры, держа под мышкой парализованной рукой партитуру «Мерлина», выходит Бюлов.

КОЗИМА

Твой шейный платок развязался. Позволь, милый, я его завяжу.

ВАГНЕР

Оставь, Козима. Вечно ты пристаешь.

КОЗИМА

Тихо, не шевелись.

ВАГНЕР

Значит, мы продолжаем наставлять ему рога. Ты, конечно права, что он может нам сделать? Какой-то северо-германский кастрат, клавирщик. (Замечает Бюлова.) Слушай, прекрати. Не приставай.

КОЗИМА

Позволь оказать тебе эту услугу.

БЮЛОВ

Грязная баба. И я, фон Бюлов, женился на грязной бабе из этой грязной семьи! Так мне и надо! (Падает в обморок.)

ВАГНЕР

Ганс, дорогой Ганс, я не виноват, я подвергся нападению! (Прячется.)

КОЗИМА

Держи себя в руках, супруг мой. Интерпретировать в отрицательном смысле жизненную ситуацию, не предназначенную для постороннего взгляда, — ниже твоего достоинства. Слова, произнесенные тобой, мне неизвестны. Дочь Листа получила превосходное образование и безупречное воспитание не для того, чтобы терпеть поведение супруга, который падает в обморок, не умея сдержать своего недовольства. Я прошу тебя: опомнись, приди в себя.