Бюлов приходит в себя.

Разве не ты сам требовал от меня поклонения Вагнеру? Мы, женщины, нуждаемся в опоре, наша единственная сила — это сила любить, так что мое поклонение неизбежно должно напоминать любовь. Женщина, которая осталась бы нечувствительной к божественному излучению этого истинного пророка, была бы — в смысле ее восприимчивости — просто трупом. Но любовь к тебе, в которой я поклялась перед Богом в ту ночь, когда ты провалили увертюру к «Тангейзеру», эта любовь неугасима. Никакая демоническая сила не разлучит нас после той клятвы. Ты несешь ответственность перед нашей истинно германской супружеской любовью на низменность твоего подозрения.

БЮЛОВ

Не сейчас, Коз. Подумай о моем состоянии.

КОЗИМА

Идея развода, разумеется, решительно отпадает, пока супруга Рихарда, несмотря на ее плачевное состояние, остается в живых. Взвесь хорошенько, Ганс, какие неизмеримые перспективы открываются перед тобой в королевстве Рихарда, а ведь ты не только в тот раз провалился в Берлине. Но к чему нам буржуазное преуспеяние. Ты аристократ, Ганс, аристократ по крови и аристократ в искусстве. Прусский дух и религия повелевают тебе служить там, где королевская, дарованная Богом, воля нуждается в твоей службе. Рихард — величайший композитор всех времен.

ВАГНЕР

Поэт.

КОЗИМА

Величайший поэт. Величайший политик. Избавитель Германии. Он нуждается в нас. Он нуждается в тебе как в исполнительном помощнике для осуществления бесконечных творческих замыслов. Почему бы ему не нуждаться и во мне? Ему нужна помощница в будничных делах, например, секретарша, и, как тебе угодно это назвать, няня.