Аннушка. Ты хоть платок бы развязала.

Фрол. Нельзя, дух выйдет.

Аннушка. Какой дух?

Фрол. Ты думаешь, ворожба — дело легкое? Шутишь! Я сегодня целый день готовилась: все по избе часа три прыгала, вертелась да приговаривала: «ух, ух, накати дух!»

Мавруша (почти вскрикивая). И накатил?

Фрол. Вестимо, накатил.

Мавруша (толкнув мамку). Я сказывала…

Мамка (тихо). Нишкни!

Фрол. Ну, теперь все ступайте, вдвоем меня с боярышней оставьте. Ты, мамка, гляди, чтоб на десять сажон духу человечьего не было: не то — боярышню испортишь. Да меня и не обманешь: на три аршина в землю вижу. (Строго стучит клюшкой.) Коли крикнет, не полошайтесь. Пока не позову — не входите. (Опять стучит.)

Мамка (Аннушке). Выйти, государыня, прикажешь?

Аннушка. Ну… идите, идите.

Все, кроме Аннушки и Фрола, уходят.

Фрол. Ну, садись, дитятко, вот тут. Так (она села). Свечи здесь вот поставим. Бери зеркальце. Наводи — вот эдак. Смотри.

Аннушка. Ох, бабушка, страшно.

Фрол. Не бойся: я тут буду. Шептать в уголку стану. Только ты отнюдь не оглядывайся, пока не велю: беда будет.

Аннушка. Ох, страшно! Руки дрожмя дрожат.

Фрол. Нишкни.

Аннушка сидит перед зеркалом; Фрол отходит, снимает потихоньку шубу и кику, отирает усы, охорашивается, и затем на цыпочках подходит и становится сзади Аннушки. Она видит его в зеркало, вскрикивает, закрывает лицо руками и припадает головой к столу.

Фрол (старушечьим голосом). Что, дитятко? увидала, знать?