Фрол. Ты теперь, мамка, ответ держи. Отец с матерью на Москве женишка какого не отыскали ли? Не слыхала?

Мамка. Нету, бабушка, не слыхивала.

Фрол. Сама, старая, на кого не подумала ли?

Мамка. Сама — повинюсь — женишка заприметила; не знаю, боярышне как — по нраву придет ли?

Аннушка. Еще какого жениха приметила? А мне небось, старая, не скажешь!

Мамка. Согрешила, боярышня, подумала. Не богат женишок, Да пригож. А по имени Фролом звать, по отчеству Скабеичем величать.

Груша. Хорош жених!

Мамка. А чем, востроглазая, дурен?

Груша. Тем, что ведомый плут — мамонька сказывала.

Мамка (осердясь). Много твоя мамонька знает, за то и состарилась скоро: сорока нет, а волос сед.

Груша. Сед ли, нету — не тебе судить! А что он вор, так вор. Вор, вор, вор!

Мавруша (схватив Грушу за руку). Что ты, боярышня! В своем ли ты уме? Ведь она, ворожея, Фролова крестная!

Маша. Ох, Груша! Опять попалась!

Мавруша (живо, Аннушке). Да и неправду про Фрола бают: я его в церкви видала — таков-то хорош!.. хоть тебе, государыня, так в версту*, я, грешным делом, сама богу поклон, а глаза на него норовят.

Аннушка. Ну, худ ли, хорош, только вряд ли мне за ним жить.

Фрол. Не говори, дитятко, чего не знаешь. Своей судьбы никто не ведает.

Аннушка. Ну, ладно, он ли, другой, давай, бабушка, ворожить. — Да ты шубы что ж не снимешь — жарко ведь.

Фрол. И, государыня. Дело мое старое: тебя кровь молодая греет, а у меня и крови-то нету — только кожа да кости остались.