Леонар. Еще нет, метр Адам. Что такое вы сказали? Вы ограбили вашу питомицу? Мэтр Адам. Ничего подобного, сударь. Я говорю «моя питомица» из чистой дружбы. Я вовсе не ее опекун, избави бог! Я ее адвокат. А если она вернет свое состояние, весьма немалое, я женюсь на ней. Я проявил даже такую предусмотрительность, что заранее влюбил ее в себя. Вот почему я буду вам крайне признателен, если вы рассмотрите ее дело как можно скорее. Для этого вам достаточно прочитать врученные вам бумаги: там имеется все, что вам надо знать. Леонар. Ваше дело, мэтр Адам, лежит здесь, у меня на столе. Я бы уже давно ознакомился с ним, когда б меня не отвлекали другие дела и заботы. Я принимал у себя цвет медицинской науки, и вся эта суматоха была поднята из-за вашего совета. Мэтр Адам. Что вы хотите сказать? Леонар. Я пригласил к себе знаменитого медика, о котором вы мне говорили, мэтра Симона Коллина. Он пришел с хирургом и аптекарем; освидетельствовал Катрину, мою жену, с головы до ног, желая увериться, что она — немая. Затем хирург, подрезал моей дорогой Катрине жилку, аптекарь дал ей лекарства — и она заговорила. Мэтр Адам. Она заговорила? Й для этого ей нужно было принять лекарство? Леонар. Ну да, потому что все наши органы связаны между собой. Мэтр Адам. Ах, так… В конце концов самое существенное — это то, что она заговорила. Что же она сказала? Леонар. Она сказала: «Принесите мне зеркало!» И, видя, что я очень взволнован, она прибавила: «Мой котик, вы подарите мне ко дню рождения атласное платье и чепец, отделанный бархатом?» Мэтр Адам. И она продолжала говорить? Леонар. С тех пор говорит не переставая.