СТРАЖ. А-а!
МАРГАРИТА. Теперь ты видишь? Твои приказы его парализуют. У тебя уже нет власти над армией. Неизвестный вирус пробрался в её мозг и саботирует твои приказы.
КОРОЛЬ (умоляет, стоя на коленях). — Страж, это я, твой король! Я приказываю тебе арестовать мятежников и заточить их всех в подвал.
МАРГАРИТА. Он более тебе не подвластен. Отныне он будет выполнять только мои приказы. Страж. Отступи. Сделай три шага вперед. Встань на караул.
Страж оживает, улыбается и исполняет приказ Маргариты.
КОРОЛЬ. Пусть голова стражника упадет. Пусть колонны обрушатся на заговорщиков!
МАРГАРИТА. Никогда еще голова стража не держалась столь прочно на его плечах.
КОРОЛЬ. А-а-а...
Это отчаянный крик человека, осознавшего трагическую безнадежность ситуации. А вокруг него — жизнерадостная самба, хоровод монстров. Вдруг король перестает кричать, с улыбкой перекидывается какими-то репликами с Доктором — сцена сыграна, актеры довольны. Король встает, Джульетта обтирает ему лысину тряпкой. Все напевают. Под звуки самбы вся процессия обтанцовывает сцену и скрывается за кулисами. Через некоторое время вновь появляется король, уже без мантии, и старательно укладывается на то же место в прежней позе. Рядом с ним возникает Доктор. Король дурашливо стонет и всплескивает руками.
ДОКТОР (академически доброжелательно). ...Ваше величество, позвольте мне в столь трудное, очевидно переходное время поделиться с вами некоторыми соображениями в отношении исторических реминисценций развития нашего государства. Еще не прошло и десяти лет, точнее сказать, и трех дней с тех пор, как наше государство было процветающим. Это очевидный факт, и все об этом помнят. А? А...
За эти три дня, точнее сказать, десять лет вы, Наше величество, ухитрились проиграть все войны, которые прежде с блеском выигрывали. И уже все эти проигранные войны вы умудрились проиграть еще раз. А? А... Нонсенс. И вот после того, как в результате всего этого сгнили на корню все ваши посевы и жестокая засуха навсегда охватила сельскохозяйственные угодья нашего государства, овощи, фрукты и прочие культуры, увы, стали поспевать лишь в соседних странах.