Лизаура. Если я спрашиваю, где граф, я имею на то свои причины.
Евгенио. Я его вам сейчас найду. Он в игорной лавке, спит.
Лизаура. А спит, так и оставьте его в покое.
Из игорной лавки выходит Леандро.
Сцена тринадцатая
Леандро и те же.
Леандро. Не сплю, нет, не сплю; я здесь и удивляюсь ловкости синьора Евгенио.
Евгенио. А что вы скажете о скромности этой синьоры? Не пускает меня, да и только.
Леандро. За кого же вы ее принимаете?
Евгенио. По словам дон Марцио, к ней доступ свободен.
Леандро. И дон Марцио лжет, и все, кто ему верит.
Евгенио. Хорошо, положим так; но при вашей протекции не могу ли я иметь удовольствие посетить ее?
Леандро. Вы бы лучше отдали мне тридцать-то цехинов.
Евгенио. Тридцать цехинов я отдам. На карточный долг есть сроку двадцать четыре часа.
Леандро. Видите, синьора Лизаура? Вот они каковы, эти господа! А еще честностью хвалятся! Ни одного сольда нет, а сбираются любезничать.
Евгенио. Такие молодые люди, как я, любезный граф, если начинают какое-нибудь дело, так всегда с уверенностью, что кончат его честно. Если б она пустила меня, она бы не потеряла времени даром, да и вы бы не остались без барыша. Вот деньги, вот тридцать цехинов; это вздор, который всегда можно найти, если нужно. Возьмите ваши тридцать цехинов и поучитесь разговаривать с благородными людьми. (Уходит и садится в кофейной.)
Леандро. Заплатил, так говори, что хочешь, мне и дела мало. Отоприте!