Бросает кости. Разочарованно хлопает себя ладонью по бедру.

Максимус

«Шестерочку, шестерочку»… Ты не Меркурию жертвы приносил, а Бахусу. В храме я тебя ни разу не видал, все больше в кабаке.

Бросает кости. Двое партнеров по игре тихим «О-о!» выражают свою капитуляцию. Максимус берет окровавленный хитон и по-хозяйски складывает.

Гай

Да ладно. Не очень-то и нужна эта тряпка. И в кровище вся…

Максимус

(смеется) Что, зелен виноград? Хитон-то хороший, цельнотканый — а кровищу и отстирать можно.

Кратон

А знаете, какая жертва Меркурию больше всего угодна?

Гай

Ну?

Кратон

Белый воробей или ворона! Вот, если перед гермой принести в жертву белого воробья или ворону, а потом их кровью помазать себе ладони и лоб, то потом уж удача тебя не оставит. Я знал одного парня, который так сделал — он родом из Севастии, мы с ним в третьей манипуле вместе служили. Так он удачливый был — прямо не могу. В кости с ним хоть не садись, всю манипулу обыгрывал. Он-то мне этот секрет и открыл.

Гай

Так он, небось, жульничал!

Кратон

Вестимо, жульничал! А для этого знаешь, какая удача нужна?

Максимус

Человеку, который способен изловить белого воробья или ворону, Меркурий и так покровительствует от рождения. Нужно родиться в тот день и час, когда Меркурий сильнее всего на небе. Этого жертвами не добиться — тут решают боги. Знаете, как один мужик написал: «Раб может выйти в цари, пленник — дождаться триумфа; только счастливец такой редкостней белой вороны».

Гай

Кстати, о царях. (Понижает голос) Вы видите, чего с нашим сотником творится, с той самой минуты, как мы подвесили Царя Иудейского?

Максимус

Да, дела. Если бы я не знал Лонгина, я б решил, что он напился.

Кратон

Он на службе даже разбавленного не пьет.